Учитывая важность указанных в письме фактов для истории просвещения курдов в Армении и Грузии, предлагаем  перевод на русский язык.

ЕЩЕ ОБ АЗБУКЕ ПОПЕЧИТЕЛЯ КУЛЬТУРЫ КУРДСКОГО НАРОДА ЛАЗО (АКОПА КАЗАРЯНА)

В 20-их годах 20 века для курдских детей сирот беженцев из Османской Империи Турции в Аштараке (Армения) был открыт сиротский дом. Директором сиротского дома была образованная курдская женщина, активистка – Нура Агит – Ага Полатбекова, сестра всемирно известного революционера в Сибири Ферика Полатбекова (Федора Литкина). В этом сиротском доме вместе с  Нура Агит работал и Егит Алихане Сардар Шагинов, выпускник русской семинарии в Ереване.

Осенью 1921 года в городе Эчмиадзине  была напечатана Курдская Азбука с армянскими буквами и автор этого учебника Лазо (Акоп Казарян), заслуги которого не оценимы в  культуре курдского народа, начал работать в этом сиротском доме. Здесь он на основе учебника «Шамс» («Солнце») обучал курдских детей грамоте. Моя мать, Зайнава Ибо, которая до 1926 года находилась в этом доме для сирот, часто вспоминала:

-Апе Лазо (Дядя Лазо) был очень добрым и чутким человеком. Он всегда обращался к нам со словами: «Мои ягненки!».  Он сажал детей вокруг себя, раздавал нам учебник «Шамс» и учил нас читать. Мы вместе читали: “…yekşam, duşam, sêşam”.. (армянскими буквами эти слова так пишутся и читаются – Ф.Дж.). (По курдский на основе латинской графики в указанных словах, согласно фонетике курдского языка, вместо буквы «A»,  должна быть буква «E»: Yekşem, Duşem, sêşem-«воскресенье, понедельник, вторник» – К.А.).

В этом сиротском доме было около 50-60 курдских детей. Среди них были: известный  писатель, редактор газеты «Рйа таза» Джардое Генджо, его сестра – Тазо, его брат – Шико, языковед, доктор Чарказ Бакаев, его двоюродный брат – директор курдского педагогического училища Брое Мамо, жена Джасме Джалила – Ханима Ризго, жена Брое Мамо – учительница детского сада Хизрата Мирза, диктор радиопередач на курдском языке в 30–е годы жена Аджие Джинди – Зайнава Иво, ее брат – Бондое Ибо, учитель школы в деревне Шамирам – Усиве Али и другие.

(Перевод с курдского – Караме Анкоси).

Л А З О

(1869 – 1926)

Лазо псевдоним великого человека,  большого друга и просветителя курдов Езидского вероисповедания в Армении и Грузии, известного армянского писателя и драматурга  конца 19 и начала  20-го веков Акопа Григорьевича Казаряна.

Лазо, он больше был известен под  этим именем, родился в Западной Армении в городе Баязет (Базид-по курдский). Начальное образование получил в родном городе. После окончаний учебы Лазо там же начал работать учителем.  Вскоре Акоп Казарян перебрался на жительство в Тбилиси, где начал заниматься издательским делом.

Лазо  опубликованы  отдельными книгами свои произведения: «Гуле»(1890), «Феро»(1892), «Хунхор» (1893), «Ядост»(1904), «Тасиб»(1899) и др., которые пользовались большой популярности среди читателей. В начале своей творческой деятельности Акоп Казарян печатал свои рассказы, повести и новеллы под именем Баязетцы.

В  своих художественных произведениях Акоп Казарян, в основном, писал о жизни курдов и дружбе  двух древнейших, соседних народов- армян и курдов.

В 1921 году Лазо подготовил на основе армянской графики и издал первый учебник на курдском языке «Шамс» («Солнце»). По этому учебнику учились грамоте дети курдов-езидов до 1929 года, до перехода на латинизированный алфавит, как в Армении, так и в Грузии.

По сценарию Лазо известный армянский кинорежиссер Амо Бекназарян снял на студии «Арменфильм»  фильм «Заре», в котором рассказано о жизни курдов. Этот фильм  является первым документальным фильмом о курдах.

Необходимо  особо подчеркнуть, что с первых лет установления Советской власти в Армении и Грузии, первыми учителями детей курдов-езидов, беженцев из Турции, были армяне. Среди них  важное место занимает Лазо (Акоп Казарян).

Неоценимую роль сыграл Лазо в деле развития общественной жизни курдов-езидов в Тбилиси. Еще в 1919 году по его инициативе было созвано учредительное общее собрание езидских беженцев из Турции, во время которого была основана первая  в истории курдов Грузии общественная организация «Национальный Совет Иезидов». Первым председателем этой организации был избран Лазо – Акоп Казарян. (см. Караме Анкоси. Документы о курдах Южного Кавказа хранившиеся в Национальном  Историческом архиве Грузии. Тбилиси. 2010г. стр. № 14-16).

Огромную историческую судьбу сыграл Лазо, также,  в деле создании курдских школ и просвещения курдских детей. В начале 1922 года в Тбилиси, в районе Майдана, на втором этаже здании во дворе Армянской Церкви,  была открыта всемирно известная в истории курдов Грузии первая школа для езидов. По приказу Наркома Просвещения ССР Грузии М. Орахелашвили от 15 марта 1922 года, под № 20, заведующим школой езидов утверждается

Лазо (Акоп Казарян), учительницей Олик Казарян и сторожихой Атлас Худо. (См. Караме Анкоси. Документы о курдах Южного Кавказа хранившиеся в Национальном  Историческом архиве Грузии. Тбилиси. 2010г. стр. № 17, 76, 77, 78).

В этой школе Лазо учились впоследствии известные представители курдской советской интеллигенции  Канат Курдоев, Чарказ Бакаев, Джардое Генджо, Саманд Сйабандов, Адо  Джангоев, Моро Мамедов и многие другие, именами  которых  гордится  курдское население.

Фотографии из личного архива Караме Анкоси.

Выпускник школы Лазо, Канат Курдоев(в середине) на своей даче под Ленинградом. 1978г.

Канат Курдоев в национальной курдской одежде 23.09.1979г.
Предположительно, перу легендарного Лазо – Акопу Казаряну принадлежит  и  рукопись сочинения «Карабахский Курдистан», который лежит в Национальном Центре рукописей Грузии (См. Караме Анкоси. Описание курдских материалов Национального Центра рукописей Грузии. Тбилиси. 2009.Стр. № 16-17).

Лазо – Акоп Казарян, верный друг курдского народа и прекрасный знаток курдского языка, фольклора, обычаев и традиции курдов, Езидской религии, похоронен в Тбилиси на Пантеоне армянских писателей.

Благодарные курды всегда будут помнить имя великого просветителя курдов Грузии, общественного деятеля и защитника национальной культуры курдского населения, знаменитого представителя дружеского древнего армянского народа, известного армянского писателя и литератора, сделавшего невозможное для начало просвещения безграмотных езидских беженцев из Османской Империи Турции в Тбилиси, Акопа Казаряна – Лазо. Вечная память Ему!

Недавно Караме Анкоси, Шейх Нури Шехубакри (Кари) и администратор сайта www.kurd.ge Теймураз  Сардаров посетили Пантеон армянских писателей на Авлабаре и поклонились могиле великого просветителя езидских беженцев в Тбилиси Лазо (Акопа Казаряна).

К сожалению, приходится отметить, что после реставрации указанного Пантеона, старый надгробный памятный камень на могиле покойного Лазо не возможно было обнаружить.

Выражаем  надежду, что представители курдской интеллигенции Тбилиси, не забудут дорогу к могиле очень близкого для курдов человека, так много сделавшего для образования, литературы  и культуры нашего населения – АКОПА КАЗАРЯНА (ЛАЗО).

Предлагаем фоторепортаж из Пантеона армянских писателей в Тбилиси и фотографии современного вида езидской школы Лазо.

Автор: Караме Анкоси

Издание книги спонсировал крупный юрист, известный курдский общественный и культурный деятель, меценат курдской культуры в Грузии  ИСКОЕ УСИБ  ДАСИНИ.

Формат книги A-4, 150 стр. Напечатано малым тиражом. Книга предназначена для специалистов, интересующихся историей курдов Южного Кавказа.

КАРИМ АНКОСИ (КАРАМЕ АНКОСИ)

ДОКУМЕНТЫ О КУРДАХ ЮЖНОГО КАВКАЗА

ХРАНИВШИЕСЯ В НАЦИОНАЛЬНОМ

ИСТОРИЧЕСКОМ АРХИВЕ ГРУЗИИ

ОПИСАНИЕ И ВЫПИСКИ ИЗ АРХИВНЫХ

ДОКУМЕНТОВ О КУРДАХ

1920 – 1940 годы

АРХИВ НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ ГРУЗИИ

АРХИВНЫЕ ФОНДЫ И ЕДИНИЦЫ ХРАНЕНИЯ С КРАТКИМИ ОПИСАНИЯМИ ИХ

СОДЕРЖАНИЯ

KARIM ANKOSI (KARAME ANKOSI)

DOCUMENTS OF KURDS OF SOUTHERN CAUCASUS

PRESERVED IN THE CENTRAL HISTORICAL ARCHIVE

OF GEORGIA

DESCRIPTIONS AND EXTRACTS FROM THE ARCHIVAL

DOCUMENTS CONCERNING KURDS

1920 – 1940

THE CENTRAL ARCHIVE OF THE CONTEMPORARY HISTORY OF

GEORGIA

ARCHIVAL FUND AND UNITS OF KEEPING WITH SHORTS DESCRIPTIONS OF

THEIR CONTENTS.

თბილისი – T B I L I S I

2 0 1 0

Электронныу версию книги вы можете скачать ЗДЕСЬ.

Великие имена Курдистана горят, как звезды и указывают путь в будущее, К ним пренадлежит имя курдского ученого Аджие Джнди, который в течение нескольких десятилетий был признанным главой курдской школы фольклористов, знатоком эпических, героических и лирических песен курдов, талантливым преподавателем и организатором науки. Путь его к вершинам знания порою был труден. Ранняя потеря родителей, жизнь в приюте не смогли сломить заложенный природой творческий потенциал, волю к жизни и обостренное чувство справедливости.

Устремленность к знаниям и просветительской деятельности были таковы, что в возрасте двадцати с небольшим лет Аджие Джнди уже преподает курдский язык в школе, а затем в курдском педагогическом техникуме. Вскоре он возглавит отдел в редакции, курдской газеты «Р’йа таза» и в редакции курдского радиовещания в Ереване. Максимальная загруженность не помешала ему закончить филологический факультет ЕрГУ и продолжить обучение в аспирантуре.

Еще в 1931г. Наркомпрос Армении организовал первую научную эк-спедицию для сбора устного творчества курдов. В состав экспедиции входили Аджие Джнди, а также Джардое Генджо и композитор Каро Закарян. Экспедиция побывала в курдских селениях Апаранского, Талинского, Эчмиадзинского раионов Армянском ССР. Впервые образцы курдского фольклора собирали носители языка, знатоки обычаев и нравов народа, а также музыкант – специалист по песенному народному творчеству. Аджие Джнди совместно с Каро Закаряном, сделавшим нотную запись, в 1936г. издали песни, собранные во яремя этой экспедиции.

Часть собранного материала легла в основу изданного в Ереване в 1936г. первого сборника курдского фольклора, подготовленного к печати Аджие Джнди и Амине Авдалом. В нем впервые в многочисленных вариантах были представлены замечательные творения курдского народа: «Кар и Кулыке Слемане Сливи» в тридцати вариантах, «Мам и Зин» в трех вариантах, «Маме и Айше» в четырех вариантах, курдские версии «Лейли и Меджлун» в трех вариантах и 12 песен Авдале Зайне. Сборник содержал также любовные, хороводные песни, легенды, сказки и детский фольклор. В последующие годы будут подготовлены и изданы ещё одиннадцать сборников курдского фольклора, но эта книга занимает среди них особое место. Сборнику 1936г. суждено было стать настольной книгой многих поколений курдов и курдоведов как в нашей стране, так и за её пределами.

Стремительное восхождение к вершинам науки было прервано внезапно. Ученого обвинили в шпионаже и контрреволюционной деятельности. Одним из поводов послужили письма видного курдского деятеля, представителя прославленной семьи Бадрханидов – Мира Джаладета Бадр-хана и 24-й номер издаваемого им в Сирии журнала «Havar». В марте 1938г. Аджие Джнди арестовали, а через год оправдали и освободили. Прерванный полет к высотам знания возобновился. В 1940г. он защитил кандидатскую диссертацию на тему «Кар и Кулыке Слемане Сливи» – сочинение, заслужившее у курдов славу одного из фольклорных шедевров.
Работы Аджие Джнди стали весомым вкладом не только в курдскую фольклористику, но и в культуру Курдов. Когда поступило решение о переводе курдского алфавита на кирилицу, создание нового алфавита поручили Аджие Джнди. Задача была выполнена, и в 1946г. появился новый курдский букварь. Он был не единственным – в целом ученый подготовил 33 учебника по курдскому языку.

Помимо интенсивной научно-педагогической деятельности, Аджие Джнди в прежнем стремительном темпе продолжал собирание и исследование курдского фольклора, что можно назвать главным делом его жизни.
В 1957г. в Ереване вышел второй сборник курдского фольклора, собранного и записанного Аджие Джнди. В него были включены новые варианты эпических произведений, таких как «Мам и Зин», «Сева Хаджи», «Усыв и Залиха», «Хате-ханум», «Дымдым» и др. Впервые на курдском языке был издан, записанный со слов известного сказителя Ахме Чоло, один из многочисленных вариантов армянского героического эпоса «Давид Са-сунский», известного у курдов под названием «Давуте Сасуне». Все опубликованные тексты записаны на диалекте курманджи курдским алфавитом, составленным на основе русской графики. В сборник вошли также сказки, лирические и хороводные песни, пословицы и поговорки, загадки, скороговорки.

Знаменательным событием в курдоведении явился выход в свет в Москве в 1962 г. сборника «Курдские эпические песни-сказы», наиболее интересных и широко распространенных романтических и героических народных поэм, где подготовка текстов, предисловие и комментарии выполнены Аджие Джнди (запись текстов «Хадже и Сиабанд», «Лейли и Меджлум», «Кар и Кулык», «Мам и Зин»).

В 1972 и 1975гг. изданы еще две книги Аджие Джнди – народные песни, а также варианты курдско-иранского эпоса «Рустами Зал». В эти же годы Аджие Джнди публикует ряд статей о курдском фольклоре, в частности о курдской народной лирике на страницах печати.

В 1985г. Аджие Джнди издает монументальный труд «Курдские народные пословицы и, поговорки» (785 стр.) представляющие собой энциклопедию жизни курдов, являющиеся своего рода моральным кодексом, передающимся из поколения в поколение. В пословицах и поговорках осмыслены и художественно воплощены различные стороны жизни курдов, раскрывается народное мировоззрение, морально этические и эстетические представления.
Своими работами А.Джнди внес огромный вклад в сокровищницу курдского фольклора. Он издал пятитомник Курдских народных сказок.

В публикациях Аджие Джнди представлены известные эпические и исторические песни-сказы, образцы любовной лирики, песни странствий и скитаний. На протяжении веков сохраняли они свои сюжетные очертания и были любимы народом.. Сюжетов и героических персонажей множество. Это – и варианты эпоса об осаде крепости Дымдым в ХVIIв., и Сказания о курдских богатырях Рустаме Зале и Кёр-оглы, и многочисленные любовные поэмы, которые до сих пор хранятся в памяти народа и поются народными исполнителями-дангбежами.

К трудам Аджие Джнди обращались и будут обращаться в будушем несомненно специалиеты-курдоведы в поисках фольклорного материала. Так, М.Б.Руденко не удовлетворялась лишь изучением письменных источников. Выявляя в своих работах тесную взаимосвязь и взаимовлияние курдской литературы и фольклора, она постоянно интересовалась богатым и многообразным народным творчеством курдов. В своих исследованиях она использовала фольклорные версии «Мам и Зин», «Лейли и Меджлум» из сборников, изданных Аджие Джнди.

В 1978г., коллектив сотрудников группы курдоведения Ленинградского отделения института востоковедения, во главе с К.К.Курдоевым подготовил сборник «Народные варианты курдской поэмы «Мам и Зин», включавший 12 вариантов на различных говорах и диалектах курдского языка, из которых два были взяты из сборников Аджие Джнди.

В опубликованной в 2002г. книге «Курдская народная лирика» (Транслитерация текстов, перевод, предисловие, примечания и приложение К.К.Курдоева и Ж.С.Мусаэлян) почти половину отобранных текстов составляют наиболее поэтичные образцы любовной лирики из сборников Аджие Джнди 1336 и 1957гг., ставших библиографической редкостью.

Два варианта из сборников Аджие Джнди приведены и в работе Ж.С.Мусаэлян «Замбильфрош: Курдская поэма и её фольклорные версии» (М., 1983).

Бесценная сокровищница курдского народного творчества была собрана Аджие Джнди, и работа ученого была оценена как научный подвиг. В 1964г. без зашиты диссертации ему была присуждена ученая степень доктора филологических наук, в 1966г. – звание профессора и почетное звание Заслуженного деятеля науки Армении.
Ученого, отличали высокая интеллигентность, культура и беспредельная преданность делу всей жизни – курдскому народному творчеству. Высокие его помыслы нашли свое отражение в романе «И пришла весна», который поражает своей искренностью и чистотой звучания авторского слова. Мы слышим голос писателя, вобравшего в себя мудрость курдских сказов и былин, сумевшего объять необъятное – думы и чаяния своего народа.

Современники высоко оценили деятельность Аджие Джнди. Очень красочно выразил свое мнение академик Б.М.Кедров, который отметил, что ученому принадлежало бесспорное первенстве в Советском Союзе. Он стал первым курдским студентом, первым кандидатом наук среди курдов, первым доктором наук, писателем, переводчиком, литеватуроведом и крупным фольклористом – настоящим М.В.Ломоносовым курдского народа. Деятельность Аджие Джнди приравняли труду целого научного института.

Жизнь Аджие Джнди, какой она отразилась на фотографиях и в памяти родных и близких, поражает своей чистотой и целеустремленностью. В памяти коллег Аджие Джнди остался бесконечно талантливым, исключительно трудолюбивым, собранным, дисциплинированным, светлым человеком.
Мы рады и гордимся тем, что были его современниками.

Доктор исторических наук Е.И.Васильева
Кандидат филологических наук Ж.С.Мусаэлян
Курдоведы С.Петербургского филиала Института Востоковедения РАН

«ФАКСИМИЛИЕ ПИСЬМА АДЖИЕ ДЖНДИ КАРАМЕ АНКОСИ»

ОГАНЕЗ  ЕРВАНДОВИЧ  СИСЯН (АПЕ СИСЯН)

Известный общественный и культурный деятель курдского населения Грузии.

Оганез Ервандович Сисян, которого все курды города Тбилиси в силу большого  уважения и любви к нему называли «Апе Сисян», родился 1 января 1890 года в Турции в курдском селе Баджали. Сперва, он учился в сельской школе Баджали, а затем в районном центре Дигоре. Рано начал трудиться: батрачил, работал рассыльным в магазине, санитаром в ветеринарном лазарете, позже ветеринарным фельдшером.

Оганез Сисян в 1919 году в городе Ленинакане (современный Гумри) вступил в Армянский 1-ий конный полк, в котором тогда служил будущий маршал Советского Союза Баграмян. После установления советской власти в Армении начал работать в Армчека.

Оганез Ервандович Сисян в 1927 году вместе с семьей переезжает на жительство в город Тбилиси. Здесь он вместе с другими создает трудовой артель  «Сан-транспорт», в котором стали объединяться, в основном, беженцы курды-езиды и армяне из Османской империи Турции.

«Апе Сисян» в феврале 1941 года избирается депутатом города Тбилиси от жителей района им. 26 комиссаров. В 1942 году был призван в Советскую Армию, а в 1943 году, вследствие получения  ранения в бою, был демобилизирован. Долгие годы работал в конторе саночистки района им. 26 комиссаров г. Тбилиси заместителем директора.

Оганез Ервандович Сисян скончался 3 июля 1977 года. Его тело похоронили на Соганлугском кладбище г. Тбилиси.

Неоценим его вклад в деле образования курдского населения г. Тбилиси, беженцев из Турции, создания очагов культуры и развития художественной самодеятельности. В «Курдском клубе» им. Мясникова и Лукашина  О. Сисян создал курдский театр и курдский национальный ансамбль песни и танца, писал пьесы  и ставил спектакли. Под его руководством курдский народный ансамбль песни и танца стал участником  Первой  Всесоюзной Олимпиады в Москве. Члены ансамбля  и их руководитель за успешные выступления были награждены грамотами, именными часами, национальными костюмами и денежными премиями. Во главе курдского театрального коллектива и национального ансамбля танца  в 20-40 годах прошлого века, он не раз принимал участие в Республиканских и Всесоюзных смотрах и олимпиадах народной культуры народов Советского Союза

В 1957 году О. Сисян был приглашен руководителем курдского народного ансамбля песни и танца, который был организован по инициативе Совета по работе с курдской молодежи Грузии. Этим коллективом он руководил несколько лет. Ансамбль проводил свои занятия на Авлабаре на территории канторы по саночистке им. 26 комиссаров г. Тбилиси.

Особо надо отметить большую заслугу «Апе Сисян» в деле собирания и записи курдского народного творчества, которые, к великому сожалению, до сих пор не опубликованы. Его рукописи храниться в архиве Национального Центра рукописей Грузии и в личном архиве Караме Анкоси. (Подробности смотрите в  книге Караме Анкоси «Описание курдских материалов Национального Центра рукописей Грузии», Тбилиси, 2009 г.).

«Апе Сисян» навсегда останется в памяти благодарных представителей курдской диаспоры Грузии энергичным, прекрасным знатоком курдских обычаев, курдского языка, фольклора, танца, песни, автором многих первых пьес на курдском языке, театральным режиссером, прекрасным переводчиком  курдской поэмы «Мам и Зин», хорошим организатором и преданным делу защиты курдской культуры, большим другом курдского народа. Перед  глазами до сих пор стоит его высокий стань в армейской рубашке, иногда и в кителе, в брюках галифе и в кирзовых сапогах.

Караме Анкоси.

С фотографии смотрит красивое открытое лицо, В прищуре глаз, плотно сжатых губах угадыва­ются хладнокровие и решительность. На груди у юноши — орден Ленина и Золотая Звезда. Это — Авез оглы Вердиев, курд по националь­ности. Он погиб таким, каким мы видим его на фотокарточке. Низкий поклон праху твоему, гор­дый сын Кавказа!

…Оставив окраинные домики небольшого по­дольского городке, дорога свернула в лес. По ней идет рослый, крепко сбитый парень з за­щитной гимнастерке, с вещмешком за плечами. Под шум высоких ветвистых сосен он напевает еще с юных лет полюбившуюся песенку. Перед глазами мелькают близкие сердцу картины: род­ное селение Бюль-Бюли, что раскинулось в пред­горье Зангезурского хребта, опаленный солн­цем Баку, где он работал на машиностроитель­ном заводе, частокол вышек, поднявшихся над Апшероном и шагнувших далеко в море…

Встретилась группа бойцов в танкистской форме. Парень с вещмешком за плечами обра­тился к седоволосому старшине. Объяснил, что направляется в часть полковника Драгунского.

— Мы и есть драгунцы,— сказал старшина. Один из бойцов провел путника в штаб. В штабе новичок представился:

—  Товарищ майор, сержант  Вердиев   прибыл в ваше распоряжение!

— Значит, из госпиталя?— промолвил майор, рассматривая документы.— Где же ранило?

—  На Днепре.  Плечо   осколок  царапнул. Про­шел   ремонт.   Годен   без   ограничений, — черные глаза   Авеза   метали   искорки   подобно   кремню, по которому ударяет кресало.

На другой день Вердиев принял отделение автоматчиков в механизированном батальоне.

…Части с боями шли на запад. В этот день с рассвета «тридцатьчетверки» танковой армии генерала Рыбалко продолжали обходить Львов, чтобы затем выйти к Мэгерову, Яворову и отре­зать путь отхода львовской группировке врага. Стлался туман. В небе гудели «петляковы» и «ильюшины», где-то неподалеку рвались бомбы.

Закрыты  люки  боевых  машин.  На танках  десантники.

Среди них отделение автоматчиков Авеза Вердиева. Все со­средоточенно смотрят вперед. На подступах к Куликову навстречу тан­кам полетели снаряду. Застрочили пулеметы.

—  За мной! — крикнул Вердиев отделению. Бойцы вмиг соскочили на землю и, прижимаясь  к росистой  траве,  поползли  вслед  за  Авезом.

Приблизившись к огнедышащему пулемету, Вердиев бросил грана­ту, вторую.  Потом помог расправиться с пулеметом автоматчику Ску­ратову. Вошедшие в азарт бойцы отделения дружной атакой вынудили замолчать два неприятельских миномета.

Вражеская пушка продолжала стрелять. Она находилась на склоне бугра, покрытого высокой травой и редким кустарником. «Как же уни­чтожить ее?» — терзался Вердиев. В это время из лощинки выкатил танк «Т-34» и, сделаз короткую остановку, ударил по немецкому ору­дию. Оно осталось неповрежденным, но перепуганный расчет стал раз­бегаться. Тогда Вердиев дал сигнал танкистам прекратить огонь по дач­ной цели, а бойцам отделения скомандовал следовать за ним. Быстро двигаясь между кустами, Вердиев приблизился к вражескому орудию. Нескольких артиллеристов противника настигли пули бойцов Вердиева.

—- Разворачивай пушку! — скомандовал сержант, и орудие стало бить по немецкой обороне,

Гитлеровцы, увидев, что их пушка стреляет по ним, поняли в чем дело.  Два «тигра» двинулись на холмик с орудием.

—- Держись, хлопцы!—призвал Вердиев бойцов, быстро освоивших захзаченный орудийный окоп.

—  Молодец!   Орел-парень! — отозвался  комбат Стальненко  о  Вердиеве.

Бой   становился  жарче   и   ожесточеннее.  На   смельчаков  шли   танки.

Первый раз пришлось Вердиеву командовать орудием, да и навод­чика опытного не оказалось. Около десятка снарядов выпустило ору­дие, пока, наконец, удалось поджечь один «тигр». Второй же танк, который раньше медлил и зилял, как змея, теперь пошел смелее. Ору­дие перестало стрелять; кончились боеприпасы, «Тигр» вот-вот прота­ранит орудие,

«Ишь,- прет, как на параде»,—зло процедил Вердиев и, схватив связ­ку гранат, пополз по-пластунски на встречу стальному чудовищу. Полз уверенно, быстро, точно боялся опоздать. В глубокой рытвине, порос­шей травой и бурьяном, залег. Соленые капли пота стекали по лицу, На зубах хрустела пыль, нестерпимо хотелось пить.  Стальная громада танка надвигалась на него.  Авез отчетливо различал на шершавой бро­не черные изогнутые буквы с желтым оттенком: «Адольф Ги…» Осталь­ные буквы неразборчивы, покрыты грязью.  Земля, казалось, ходила ходуном, вздрагивали подпаленные травинки. Танк, от которого веяло жаром и смертью, все приближался.

«Подходи, подходи, «Адольф», скрежетал зубами Авез. Нет, не от страха — от лютой ненависти к Врагам. Улучив момент, Вердиев бросил заготовленный им груз в танк, «Тигр» замер на месте, враг окутался дымом, вспыхнул желто-черным пламенем. Гитлеровцы выскакивали, в полусгоревшей одежде. Меткие пули настигали их раньше, чем они касались надруганной земли.

А над полем, залитым июльским солнцем, стоял сплошной гул и грохот. Наши танкисты и пехотинцы ворвались на улицы Куликова. Фа­шистов довелось выбивать из каждого дома. Обезумевший враг пере­шел в контратаку. Подпустив фашистов ближе, бойцы отделения Бер­дяева открыли огонь.

—  Коси  фрицев,  Авез! — неистово  кричал  комсомолец  Скуратов.
Хватившие шнапса   гитлеровцы наседали,

— Лезьте, гады, у нас руки не устанут бить! — звучал голос Авеза. В саду мелькнуло еще несколько долговязых фигур в серо-зеленых мундирах,

—   Гитлеровцы с тыла! — крикнул Вердиев.

—   Рус,   сдавайс! -—приближаясь,   горланили   они,—Рус,   плэн!
В ответ летели гранаты.

«Тридцатьчетверки» утюжили гусеницами окопы и траншеи, разби­вали доты и дзоты, расчищали завалы. Дым, перемешанный с пылью, скрывал от противника двигавшиеся вслед за танками цепи автоматчи­ков. Среди тех, кто вслед за танками ворвался в Куликов, был Авез Вердиев с бойцами своего отделения. Из-под сбитой на затылок пи­лотки выглядывали его черные курчавые волосы.

Но вот осколок мины впился в тело Вердиева, и кровь сыва Кавказа окропила львовскую землю. Медсанбат, недельный отдых — и Авез снова в строю.

Вскоре бои разгорелись на территории Польши. Отделение Вер­дяева первым на участке батальона переправилось через Вислу. На западном берегу смельчаки уничтожают несколько вражеских пулеме­тов, способствуя переправе всего батальона.

Спустя несколько дней танкисты подразделения вместе с автомат­чиками вели жестокий бой за Сташув. Город озарялся вспышками вы­стрелов и огнем пожаров. Зловещие отсветы плясали на стенах домов, деревьев… К начинающему светлеть небу поднимались густые клубы дыма, окрашенные в розовый цвет. Метались в панике гитлеровцы. Многоголосым эхом раздавались пулеметные очереди, взрывы мин и гранат. Установив на фланге три миномета и станковый пулемет, гит­леровцы контратаковали советских бойцов. Командир батальона по­ставил задачу Вердиеву уничтожить эти огневые точки.

Через час разгоряченный, с разбитыми в кровь руками, явился Авез к командиру батальона и доложил:

—  Ваш приказ выполнен. Путь для наступления открыт!
Майор крепко пожал руку Вердиеву,

23 сентября 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии старший сержант Аэез Вердиев удостоен ордена Ленина и Золотой Звезды Героя. В представлении командира к награде Вердяева на первом месте указан подвиг гвардейца, совершенный им в боях на подступах ко Львову.

Еще не раз водил он свое отделение в атаки. Но не довелось ему дожить до светлого Дня Победы.

…Шел бой на подступах к Берлину. Танки, грохоча, ворвались в фольварк, открыли огонь.  За танками — отделение Вердиева. Мины ло­жились рядом. Пронзительно свистели осколки, глухо рвались гранаты.

Колючая проволока, рогатки около домов не сдержали стремитель­ного натиска. В амбразуре дзота блеснули вспышки выстрелов,

«В атаку!» — прозвучал голос командира. Автоматчики Вердиева бросились на врага. Быстро, напрягая все силы, Вердиев спешит к амбрезуре. Вновь блеснули, как прежде, вспышки выстрелов, Авез Гашим видел, как в разные стороны поворачивается ствол вражеского пуле­мета. Он содрогался, сея вокруг себя смерть.  Из густого удушливого дыма вынырнул старший сержант Вердиев. Перескочил через кювет, кирпичи, затем пополз. Приподнялся и бросил связку гранат. Сделал еще шаг, другой и метнул последнюю гранату. Его тело пронзали горя­чие пули. Неуклюже взмахнув руками, Авез упал на влажную, покры­тую пеплом траву. Пулемет замолк, Вердиев попытался встать, но не было сил, «Неужели последний бой?» — пронеслось в голове. Как утренний рассвет, была его короткая, но славная жизнь.

Прошли годы. В Берлине, в Трептов-парке, в братской могиле среди других покоится прах героя Львова и Вислы, кавалера Золотой Звезды Азеза Гашнм оглы Вердяева. О храбром воине часто вспоминают всю­ду, где он сражался. Глубоко чтят его память на родине. Имя азер­байджанского юноши Авеза носят дружины, улицы и пионерские отря­ды. «Жить для людей, приносить людям добро»—такоВ был девиз отважного сына гор. Ради этого Авез Вердиев пошел на смерть.

Герои не умирают! Своими ратными делами они завоевали право на бессмертие. И невольно вспоминаются слова Мусы Джалиля:

Умирая,  не умрет герой–

Мужество останется в веках.

Денисов Я. И. Горный орел.
Издательство «Каменяр», Львов. 1970 г. стр. 214-217.

26 июля 2010 год.

Департамент прессы и информации. http://www.mfa.gov.ge

http://www.mfa.gov.ge